Исследования Эда Динера сыграли ключевую роль в превращении счастья из преимущественно философской темы в самостоятельный предмет эмпирической психологии. Его работы позволили разделить несколько компонентов, которые в повседневном языке часто смешиваются: удовлетворённость жизнью, положительные эмоциональные состояния и отрицательный аффект.

Время чтения: 18–20 минут

Так сформировалась концепция subjective well-being — субъективного благополучия.

Её методологическое значение трудно переоценить. Она позволила исследовать не только внешние условия жизни человека, но и его собственную оценку происходящего. Доход, здоровье, семейный статус, работа или безопасность могут быть измерены относительно независимо от субъекта, однако они не исчерпывают вопрос о том, считает ли сам человек свою жизнь удовлетворительной.

Именно здесь находится научная сила модели Динера.

Но здесь же обнаруживается её граница.

Если человек сообщает, что доволен собственной жизнью, мы получаем важную информацию о его психологическом состоянии. Однако из этого ещё не следует, что его жизнь является хорошей в нормативном, этическом или антропологическом смысле.

Возникает различие между двумя вопросами:

хорошо ли человеку живётся?

и

хорошо ли он живёт?

Первый может быть исследован психологией субъективного благополучия.

Второй требует уже иной системы критериев.

Почему счастье стало научной проблемой

Значительная часть психологии XX века была ориентирована на исследование нарушений, дефицитов и страдания.

Тревожные расстройства, депрессия, травма, стресс, психопатология и поведенческие нарушения получили значительно более развитую исследовательскую базу, чем положительные аспекты человеческого существования.

Причина была отчасти методологической.

Понятие «счастья» слишком легко объединяет различные феномены:

эмоциональное удовольствие;

удовлетворённость жизнью;

отсутствие страдания;

успех;

социальную интеграцию;

смысл;

достижение целей.

Динер предложил не начинать с попытки решить философский вопрос о природе счастья как такового.

Вместо этого он ограничил предмет исследования.

Научный вопрос можно сформулировать следующим образом:

как люди сами оценивают качество собственной жизни и какие эмоциональные состояния обычно сопровождают эту оценку?

В обзорной работе Subjective Well-Being 1984 года Динер систематизировал значительный массив исследований счастья, удовлетворённости жизнью и эмоционального опыта и тем самым помог оформить эту область как самостоятельное направление психологии.

Это было важное методологическое решение: исследовать не «истинное счастье», а измеримые компоненты субъективного опыта.

Счастье оказалось многокомпонентным

Одним из наиболее важных результатов программы Динера стало разделение субъективного благополучия на несколько относительно самостоятельных компонентов.

В классическом варианте выделяются:

удовлетворённость жизнью;

положительный аффект;

отрицательный аффект.

Это различение позволяет отказаться от упрощённой модели, в которой счастье отождествляется с приятным эмоциональным состоянием.

Человек может высоко оценивать свою жизнь в целом, одновременно переживая тяжёлый эмоциональный период.

Может испытывать большое количество положительных эмоций, но быть неудовлетворённым направлением собственной жизни.

Может редко испытывать выраженные отрицательные состояния, не ощущая при этом глубокой удовлетворённости.

Таким образом, эмоциональный тон и глобальная оценка жизни не тождественны.

Это особенно ясно проявилось в разработанной Динером и его коллегами Satisfaction With Life Scale — SWLS.

Шкала предназначена не для измерения текущего настроения, а для оценки того, насколько человек удовлетворён своей жизнью в целом.

Принцип субъективной оценки

Методологически SWLS строится на важном предположении: окончательную оценку удовлетворённости жизнью должен давать сам человек.

Исследователь может измерить объективные условия:

доход;

здоровье;

образование;

профессиональный статус;

семейное положение;

социальную поддержку.

Но эти параметры не позволяют непосредственно определить, насколько человек удовлетворён собственной жизнью.

Поэтому субъективная оценка становится отдельным источником данных.

Это важный гуманистический поворот.

На основании внешних показателей нельзя автоматически заключить:

«ваша жизнь хороша».

Человек может обладать значительными материальными ресурсами и оценивать своё существование крайне низко.

Другой может иметь гораздо более ограниченные возможности и при этом воспринимать свою жизнь как удовлетворительную и содержательную.

Таким образом, модель Динера защищает принципиальное различие между внешними условиями и внутренней оценкой.

Однако отсюда не следует, что субъективная оценка автоматически становится окончательным критерием человеческого блага.

Что влияет на субъективное благополучие

В последующие десятилетия исследования Динера и его коллег охватили широкий спектр факторов:

доход;

личностные особенности;

социальные отношения;

состояние здоровья;

работу;

семью;

культуру;

общественные условия;

религию;

жизненные цели.

Наиболее устойчивым выводом оказалось то, что субъективное благополучие нельзя объяснить одной переменной.

Материальные условия важны.

Но они взаимодействуют с личностью, социальными отношениями, культурными нормами, ожиданиями и индивидуальной историей.

Особенно значимыми оказались близкие и поддерживающие отношения.

Таким образом, даже научная психология счастья постепенно выходит за пределы чисто индивидуалистической модели.

Благополучие оказывается связанным не только с внутренним состоянием человека, но и с качеством его отношений с другими.

Доход имеет значение, но его роль ограничена

Исследования субъективного благополучия существенно усложнили популярный спор о связи денег и счастья.

Экономические ресурсы имеют реальное значение.

Низкий доход способен ограничивать доступ к медицинской помощи, безопасности, образованию и жилью, усиливать хронический стресс и уменьшать свободу выбора.

Поэтому тезис «деньги не имеют значения» плохо согласуется с эмпирическими данными.

Но из этого не следует, что увеличение дохода автоматически приводит к пропорциональному росту субъективного благополучия.

Связь между доходом, эмоциональным состоянием и общей оценкой жизни сложнее и зависит от социальных и культурных условий.

Благополучие нельзя полностью редуцировать к материальным ресурсам.

Однако и противопоставлять психологическое счастье материальной реальности было бы ошибкой.

Это важный принцип всей исследовательской программы Динера: внешние и внутренние параметры необходимо рассматривать совместно.

От индивидуального счастья к общественной политике

Поздние работы Динера значительно расширили первоначальный масштаб проблемы.

Если качество жизни можно оценивать не только экономически, но и психологически, возникает вопрос о том, какие показатели должны использоваться для оценки развития общества.

Традиционно государственная политика ориентируется на такие параметры, как:

валовой внутренний продукт;

доход;

занятость;

экономический рост;

инфляция.

Однако высокий уровень производства сам по себе не гарантирует высокого качества жизни.

Общество может становиться экономически богаче и одновременно сталкиваться с ростом социальной изоляции, недоверия, тревожности или недостатка времени для близких отношений.

Поэтому Динер выступал за использование показателей субъективного благополучия как дополнения к экономической статистике.

Это не означает замену экономических показателей опросами счастья.

Речь идёт о расширении системы оценки.

Государство должно знать не только то, сколько ресурсов производится, но и то, как люди оценивают собственную жизнь.

Вклад Динера: внешние показатели недостаточны

В наиболее общем виде вклад Динера можно сформулировать следующим образом:

качество человеческой жизни нельзя полностью вывести из внешних условий.

Материальные ресурсы, безопасность и здоровье имеют огромное значение.

Но человек не является пассивным носителем объективных показателей.

Он способен интегрировать свой опыт и давать глобальную оценку собственной жизни.

Именно поэтому субъективный компонент должен рассматриваться как самостоятельный эмпирический объект.

В этом смысле Динер вернул в научный анализ то, что легко потерять в статистике:

перспективу самого человека.

Ограничения самоотчёта

Разумеется, субъективные оценки не обладают абсолютной стабильностью.

На ответы могут влиять:

текущее настроение;

контекст опроса;

язык;

культурные нормы;

социальные ожидания;

личные стандарты сравнения.

Именно поэтому шкалы субъективного благополучия требуют психометрической проверки.

Исследования SWLS в разных странах показали достаточно высокую устойчивость метода, но одновременно выявили необходимость учитывать культурные различия и вопросы измерительной эквивалентности.

Следовательно, научный вывод выглядит не так:

«мы научились точно измерять счастье».

Корректнее сказать:

созданы достаточно надёжные инструменты для исследования некоторых компонентов субъективного качества жизни.

Это существенно более ограниченное, но и более научно обоснованное утверждение.

Субъективное благополучие не равно благу

Именно здесь возникает принципиальная граница.

Допустим, человек сообщает высокую удовлетворённость жизнью.

С точки зрения модели subjective well-being это значимый результат.

Но представим человека, который:

успешен;

финансово обеспечен;

имеет хорошие отношения с близкими;

достигает собственных целей;

испытывает много положительных эмоций;

удовлетворён жизнью.

При этом его благополучие может строиться на эксплуатации других людей.

Ничто в самой структуре SWLS не позволяет различить эти два случая.

Шкала и не предназначена для этого.

Она отвечает на вопрос:

насколько человек удовлетворён собственной жизнью?

Она не отвечает на вопрос:

является ли образ этой жизни нравственно хорошим?

Это принципиально разные задачи.

Именно здесь психология благополучия встречается с этикой.

«Я удовлетворён» и «это благо»

Эти два утверждения нельзя использовать как синонимы.

Субъективная удовлетворённость является психологическим фактом.

Благо является нормативной категорией.

Между ними может существовать высокая корреляция в конкретных случаях, но логически одно не следует из другого.

Человек может быть удовлетворён состоянием, которое делает его менее свободным.

Может получать удовольствие от поведения, причиняющего вред другим.

Может не испытывать внутреннего конфликта там, где такой конфликт был бы свидетельством нравственного осознания.

Поэтому:

субъективное благополучие описывает важное состояние человека, но не является достаточным критерием качества всей его жизни.

Августин и возможность ошибки относительно счастья

Проблема различия между переживаемым благополучием и истинным благом значительно старше современной психологии.

Для Августина вопрос о счастье является центральным элементом антропологии.

Однако счастье он связывает не просто с субъективной удовлетворённостью или удачным устройством земной жизни.

Власть, богатство, здоровье, победа или долгая жизнь не являются достаточными условиями высшего блага.

Таким образом, возникает вопрос, принципиально отличающийся от вопросов современной психометрии:

может ли человек ошибаться относительно собственного счастья?

В августиновской перспективе — может.

Это не означает, что субъективный опыт не имеет значения.

Но он не рассматривается как окончательная мера истинности человеческой жизни.

Право человека говорить о собственной жизни

Здесь необходимо избежать противоположной крайности.

Идея субъективного благополучия имеет важный этический смысл.

История знает множество систем, которые объявляли человеку:

«мы лучше знаем, что является для тебя благом».

Такой подход легко превращается в политическое, социальное или религиозное насилие.

Поэтому право человека свидетельствовать о собственном опыте необходимо сохранять.

Нельзя игнорировать его страдание только потому, что внешняя система считает его жизнь правильной.

Но признание субъективного опыта не требует делать следующий шаг:

любая удовлетворённость автоматически является благом.

Можно одновременно удерживать два положения:

сам человек является незаменимым источником информации о своей жизни;

и

его оценка не обязательно исчерпывает вопрос о человеческом благе.

Максим Исповедник: удовольствие и благо не совпадают

Особенно продуктивным для этой темы является сопоставление с антропологией Максима Исповедника.

В его аскетической мысли удовольствие и боль не являются простыми указателями добра и зла.

Приятное может участвовать в формировании зависимости.

Болезненное усилие способно вести к большей внутренней свободе.

Поэтому формула:

«приятное значит хорошее»

не выдерживает патристической критики.

Однако Динер уже сделал важный шаг в этом направлении, когда разделил положительные эмоции и удовлетворённость жизнью.

Максимова перспектива добавляет ещё одно различение:

даже удовлетворённость жизнью ещё не является тождественной человеческому благу.

Это переводит вопрос на другой антропологический уровень.

Можно ли быть удовлетворённым ограниченной жизнью?

Представим человека, который построил предельно комфортное существование.

Минимум риска.

Предсказуемая работа.

Достаточный доход.

Привычные развлечения.

Отсутствие серьёзных конфликтов.

Низкий уровень неопределённости.

Он может искренне оценивать жизнь очень высоко.

С точки зрения subjective well-being это полноценный эмпирический результат.

Однако философски и богословски остаётся вопрос:

является ли максимизация удовлетворённости достаточным описанием человеческого совершенствования?

Патристическая антропология отвечает отрицательно.

Для Максима человеческое развитие связано с преобразованием желания, развитием добродетелей, любовью и движением к обожению.

Следовательно, критерием становится не только то, насколько человек удовлетворён существующим состоянием, но и то, каким человеком он становится.

Благополучие и блаженство

Здесь важно различить subjective well-being и христианское понятие блаженства.

Субъективное благополучие относится к тому, как человек переживает и оценивает собственную жизнь.

Блаженство относится к состоянию человека относительно высшего блага.

Именно поэтому евангельские заповеди блаженства нельзя непосредственно перевести на язык психологического комфорта.

«Блаженны плачущие» не означает, что эмоциональная боль сама по себе является положительным психологическим состоянием.

«Блаженны изгнанные за правду» не означает, что преследование увеличивает subjective well-being.

Речь идёт о другом уровне оценки.

Последним критерием выступает не субъективный комфорт, а отношение человека к истине, любви, милосердию и Богу.

Это не обесценивает психологическое благополучие.

Но показывает границу его нормативной применимости.

Динер и Селигман: близкие, но разные проекты

Динера и Мартина Селигмана часто помещают в один контекст позитивной психологии, однако их проекты различаются.

Селигман постепенно переходит к более широкой нормативной модели flourishing, включающей отношения, смысл, достижения, вовлечённость и положительные эмоции.

Динер сохраняет более ограниченную исследовательскую задачу.

Его центральное понятие — subjective well-being.

Это важно, поскольку сама теория Динера не утверждает, что SWB является полным определением человеческого блага.

Проблема возникает на следующем уровне, когда эмпирический показатель начинают использовать как философское определение хорошей жизни.

Из утверждения:

«люди сообщают, что довольны жизнью»

не следует автоматически:

«мы установили, что именно представляет собой хорошая человеческая жизнь».

Научный инструмент не предназначен для ответа на этот вопрос.

Субъективное благополучие как политическая метрика

Использование показателей благополучия в общественной политике имеет серьёзные преимущества.

ВВП не показывает:

уровень одиночества;

качество отношений;

доверие;

субъективное чувство безопасности;

переживание смысла;

удовлетворённость жизнью.

Поэтому добавление психологических показателей позволяет получить более полную картину состояния общества.

Однако возникает и обратная проблема.

Высокая удовлетворённость не гарантирует справедливости социальных условий.

Люди способны адаптироваться.

Ожидания могут снижаться.

Дискриминация может становиться привычной.

Несправедливость может восприниматься как нормальная.

Поэтому государство не может заключить:

«население довольно — следовательно, общество устроено хорошо».

Показатель благополучия нуждается в сопоставлении с другими данными:

здоровьем;

образованием;

свободой;

безопасностью;

неравенством;

правами;

социальной мобильностью.

Именно здесь психология встречается с политической философией.

Адаптация: психологическое преимущество и нормативная проблема

Способность человека адаптироваться к обстоятельствам является одним из важнейших механизмов психической устойчивости.

Без неё каждая тяжёлая перемена сохраняла бы первоначальную интенсивность неограниченно долго.

Однако эта же способность создаёт методологическую проблему.

Если человек может привыкнуть к неблагоприятным условиям, субъективная удовлетворённость перестаёт быть достаточным индикатором качества среды.

Человек способен адаптироваться к ограничению возможностей.

К хроническому дефициту.

К социальной несправедливости.

К низким ожиданиям.

Поэтому высокая удовлетворённость не всегда свидетельствует о высоком объективном качестве условий.

Субъективные и объективные показатели необходимо рассматривать совместно.

Патристическая идея повреждённого желания

Особенно сложным для современной психологической культуры является патристическое утверждение о том, что само желание может нуждаться в преобразовании.

Современная психология обычно стремится уважать индивидуальные предпочтения человека, и для клинической и исследовательской практики это имеет принципиальное значение.

Однако патристика ставит иной вопрос:

всякое ли желание ведёт человека к большей свободе?

Человек способен формировать предпочтения, которые усиливают зависимость.

Может научиться желать признания настолько сильно, что без него перестаёт ощущать собственную ценность.

Может сделать контроль условием психологической безопасности.

Может построить идентичность вокруг превосходства.

Поэтому вопрос:

«получил ли человек то, чего хотел?»

недостаточен.

Не менее важно:

чего он научился хотеть?

Здесь патристическая антропология переходит от удовлетворения желания к преобразованию самого желания.

Высокое благополучие может обслуживать страсть

Из этого следует неприятный, но важный вывод.

Высокая удовлетворённость жизнью не исключает существования устойчивых разрушительных привязанностей.

Человек может получать:

признание;

власть;

деньги;

подтверждение своего превосходства;

контроль над окружающими.

Если именно эти факторы поддерживают его субъективное благополучие, сама высокая удовлетворённость ещё ничего не сообщает о качестве соответствующей мотивационной системы.

Для исследования SWB это не недостаток.

Метод просто измеряет другой параметр.

Однако антропологически возникает дополнительный вопрос:

какие условия должны выполняться, чтобы этот человек оставался удовлетворённым?

Если благополучие требует постоянного подтверждения превосходства, оно может быть психологически устойчивым, но внутренне зависимым.

Это уже область, где понятие страсти становится аналитически значимым.

Неудовлетворённость иногда сопровождает развитие

Измерение subjective well-being также требует временной перспективы.

Снижение удовлетворённости не всегда свидетельствует о деградации.

Человек может впервые увидеть:

собственную несправедливость;

ошибочность отношений;

бесперспективность профессии;

ограниченность привычного мировоззрения.

Такое осознание способно временно увеличить тревогу, конфликт и неудовлетворённость.

Прежняя психологическая стабильность нарушается.

Но именно эта дестабилизация иногда становится началом развития.

Сходные процессы могут происходить при:

обучении;

психотерапии;

покаянии;

изменении жизненного направления;

разрыве разрушительных отношений;

переоценке собственной идентичности.

Следовательно:

благополучие и развитие не обязаны двигаться синхронно на каждом этапе жизни.

Это особенно важно при интерпретации краткосрочных показателей.

Но страдание также не является благом

Из критики субъективного благополучия нельзя делать противоположный вывод.

Если удовольствие не тождественно благу, это не означает, что боль является благом.

Если высокая удовлетворённость не гарантирует нравственной зрелости, низкая удовлетворённость не делает человека духовно более развитым.

Страдание может:

дезорганизовывать;

травмировать;

разрушать доверие;

усиливать агрессию;

уменьшать способность действовать.

Поэтому патристический подход нельзя превращать в романтизацию боли.

У Максима Исповедника аскетическое усилие получает значение не благодаря самому факту страдания, а благодаря направлению преобразования человека.

Боль сама по себе не является добродетелью.

Такое различение принципиально важно для корректного диалога психологии и богословия.

Динер как корректирующий собеседник для религиозной антропологии

Современная психология благополучия способна корректировать не только секулярные представления о счастье, но и плохо понятый религиозный аскетизм.

Если человек длительно живёт в среде, которая сопровождается:

постоянным страхом;

социальной изоляцией;

разрушением доверия;

хронической виной;

потерей смысла;

устойчивым снижением удовлетворённости жизнью,

эти данные нельзя автоматически игнорировать утверждением:

«главное, что духовно всё правильно».

Человек является психофизическим и социальным существом.

Безопасность, близкие отношения, телесное здоровье, поддержка и способность испытывать радость имеют значение.

Поэтому субъективное благополучие является не абсолютным критерием добра, но важным индикатором, который нельзя без оснований отвергать.

В этом отношении Динер способен корректировать религиозный редукционизм так же, как патристика корректирует психологический субъективизм.

Три измерения хорошей жизни

В результате можно различить по меньшей мере три уровня.

Первый — объективные условия жизни.

Здоровье, безопасность, жильё, доход, права, социальная поддержка.

Второй — субъективное благополучие.

Как человек оценивает собственную жизнь и какое эмоциональное состояние её сопровождает.

Третий — нормативное представление о человеческом благе.

Какой образ жизни считается соответствующим истине о человеке, его свободе, отношениям и конечной цели.

Современная психология особенно хорошо работает с первыми двумя уровнями.

Третий выводит нас в область философии, этики и богословия.

Смешение уровней приводит к двум противоположным ошибкам.

Можно игнорировать субъективное страдание ради абстрактно объявленного «высшего блага».

Или считать всякое субъективное удовлетворение доказательством хорошей жизни.

Обе позиции недостаточны.

«Отче наш» и другая архитектура блага

Особенно ясно различие проявляется при сопоставлении модели subjective well-being со структурой молитвы «Отче наш».

Психологическая шкала спрашивает:

насколько я удовлетворён своей жизнью?

Молитва начинается не с самооценки:

«Отче наш».

Первой координатой является отношение.

Далее:

«да святится имя Твоё».

Субъективная удовлетворённость перестаёт быть центральным критерием.

«да приидет Царствие Твоё».

Высшее благо не определяется индивидуальным жизненным сценарием.

«да будет воля Твоя».

Собственная система предпочтений не является последней мерой реальности.

Но затем появляется:

«хлеб наш насущный дай нам».

Материальная жизнь не отвергается.

Базовые условия существования имеют значение.

Далее:

«прости нам… как и мы прощаем…»

Качество жизни оказывается неотделимо от качества отношений.

И наконец:

«избавь нас от лукавого».

Возникает критерий добра и зла, который не зависит исключительно от субъективного комфорта.

Таким образом, молитва предлагает иную архитектуру человеческого благополучия: в ней материальное, психологическое, реляционное и нравственное измерения не уничтожаются, но располагаются внутри более широкой системы координат.

Что именно измеряет Динер

Поэтому наиболее справедливая оценка наследия Динера не требует противопоставлять психологию и патристику.

Исследования subjective well-being измеряют реальную и важную часть человеческой жизни.

Удовлетворённость имеет значение.

Эмоциональное состояние имеет значение.

Социальные отношения имеют значение.

Условия общества имеют значение.

Право человека самостоятельно свидетельствовать о собственном опыте имеет значение.

Но эти параметры не обязательно исчерпывают вопрос:

что является благом для человека?

Это не недостаток модели.

Это граница её предмета.

Психологическая теория не обязана давать полную нормативную антропологию.

Проблема возникает только тогда, когда её эмпирические показатели начинают использовать как окончательное определение человеческого счастья.

От индивидуальной оценки к политике

Интеллектуальная траектория Динера выглядит особенно значимой именно потому, что начинается с частного субъективного опыта и постепенно переходит к общественным институтам.

Сначала возникает необходимость операционализировать понятие счастья.

Затем разделяются эмоциональные состояния и удовлетворённость жизнью.

Разрабатываются измерительные инструменты.

Исследуются личностные, экономические и социальные корреляты благополучия.

Появляются международные сравнения.

После этого вопрос становится политическим:

что должно измерять общество, когда говорит о прогрессе?

Если рост производства не гарантирует улучшения человеческой жизни, экономическая статистика должна дополняться другими показателями.

В этом смысле исследования Динера сделали значительный вклад не только в психологию, но и в современное обсуждение целей общественного развития.

Последняя граница: чему человек научился радоваться

Даже максимально благополучное общество оставляет открытым один вопрос.

Представим общество, в котором большинство людей:

здоровы;

обеспечены;

имеют социальную поддержку;

доверяют институтам;

редко испытывают сильные отрицательные эмоции;

высоко оценивают собственную жизнь.

С точки зрения общественной политики это исключительно значимые достижения.

Патристическая антропология не должна их обесценивать.

Но она способна задать дополнительный вопрос:

чему именно научились радоваться эти люди?

Потому что культуры формируют не только возможности, но и желания.

Они учат человека считать значимыми:

комфорт;

престиж;

власть;

деньги;

индивидуальную автономию;

отношения;

истину;

милосердие;

справедливость;

служение;

дар.

Разные иерархии желаний создают разные представления о хорошей жизни.

Поэтому вопрос о субъективном благополучии постепенно превращается в вопрос об образовании желания.

Благополучие и благо

Именно это различие является центральным.

Благополучие описывает состояние человека.

Благо задаёт направление, относительно которого состояние оценивается.

Они могут совпадать.

И в нормальных условиях часто должны совпадать.

Хорошее здоровье, безопасность, близкие отношения и удовлетворённость жизнью являются реальными благами человеческого существования.

Но их совпадение не является логически гарантированным.

Высокое субъективное благополучие без нормативного измерения способно обслуживать эгоизм, несправедливость или зависимость.

Стремление к «высшему благу» без внимания к реальному человеческому благополучию способно превратиться в идеологию, оправдывающую страдание.

Поэтому необходимо удерживать оба вопроса одновременно:

как человеку живётся?

и

кем он становится?

Исследования Динера сделали первый вопрос научно измеримым.

Патристическая антропология не позволяет забыть второй.

Что патристическая перспектива добавляет к Динеру

Сопоставление можно сформулировать достаточно строго.

Динер показывает, что внешних показателей недостаточно: необходимо спрашивать человека, как он оценивает свою жизнь.

Патристическая антропология добавляет, что эта оценка сама не является последним критерием блага.

Динер различает положительные эмоции, отрицательные эмоции и удовлетворённость жизнью.

Патристика добавляет ещё одно различение — между психологической удовлетворённостью и блаженством.

Динер показывает фундаментальное значение социальных отношений.

Патристика также рассматривает отношение как центральную категорию, но высшую форму отношения понимает как любовь, способную требовать выхода за пределы собственного комфорта.

Динер показывает, что общество должно измерять качество человеческой жизни, а не только экономический рост.

Патристическая перспектива задаёт дополнительный вопрос:

какого человека формирует это общество?

Наконец, Динер исследует:

хорошо ли человеку жить?

Патристика добавляет:

хорошо ли человек живёт?

Разница синтаксически невелика.

Но антропологически она принципиальна.

Место Динера в общей логике психологического цикла

В контексте предыдущих исследователей постепенно возникает сложная модель человека.

Бандура показывает, как поведение формируется посредством наблюдения и научения.

Канеман — как систематически ошибается интуитивное мышление.

Тверски — как предпочтения зависят от структуры выбора.

Селигман — как интерпретация событий влияет на беспомощность и благополучие.

Бек — как автоматическая мысль организует эмоциональное переживание.

Лофтус — как реконструируется память.

Экман — как возникают и выражаются эмоциональные реакции.

Лазарус — как значение ситуации формирует стресс и coping.

Динер добавляет ещё один уровень:

человек способен сформировать глобальную оценку собственной жизни.

Но этот уровень выводит нас к границе эмпирической психологии.

Потому что следующий вопрос уже не звучит:

насколько человек удовлетворён?

Он звучит:

по какому критерию человек оценивает собственную жизнь?

Ответ «по собственному критерию» методологически необходим для измерения subjective well-being.

Но антропологически он остаётся неполным.

Новый вопрос

После Лазаруса можно было спросить:

кто формирует систему значений, через которую человек оценивает происходящее?

Динер позволяет сделать следующий шаг:

если человек оценивает всю свою жизнь как хорошую, может ли сама система критериев этой оценки быть ошибочной?

Если ответ отрицательный, субъективная удовлетворённость становится последним критерием.

Если ответ положительный, необходимо понятие блага, которое нельзя полностью вывести из удовлетворённости.

Именно здесь психология счастья выходит к собственной дисциплинарной границе.

Она может исследовать:

насколько человек удовлетворён;

какие факторы связаны с этой удовлетворённостью;

как она изменяется;

какие последствия имеет.

Но вопрос:

что делает человеческую жизнь действительно хорошей?

уже нельзя решить одной шкалой.

Он требует ответа на более фундаментальный вопрос:

что представляет собой сам человек и к чему направлено его существование?

Карта основных работ Эда Динера

1984 — “Subjective Well-Being”.
Классический обзор, систематизировавший исследования удовлетворённости жизнью, положительного и отрицательного аффекта и сыгравший ключевую роль в формировании исследований subjective well-being.

1985 — “The Satisfaction With Life Scale”, совместно с Robert Emmons, Randy Larsen и Sharon Griffin.
Работа, представившая SWLS — краткую шкалу глобальной удовлетворённости жизнью, ставшую одним из наиболее распространённых инструментов исследований благополучия.

1980-е–1990-е — исследования личности, эмоциональности и удовлетворённости жизнью.
Исследовательская программа расширяется за счёт изучения устойчивых индивидуальных различий, социальных отношений и жизненных обстоятельств.

1999 — Well-Being: The Foundations of Hedonic Psychology, совместное редактирование с Daniel Kahneman и Norbert Schwarz.
Междисциплинарный сборник, посвящённый природе, измерению и детерминантам человеческого благополучия.

2000-е — развитие идеи национальных показателей благополучия.
Динер выступает за использование субъективных показателей качества жизни как дополнения к традиционным экономическим индикаторам.

2018 — “The Scientific Pursuit of Happiness”.
Поздний обзор нескольких десятилетий исследований счастья, включая роль дохода, личности, отношений и социальных условий.

2018 — “Advances and Open Questions in the Science of Subjective Well-Being”, совместно с Richard Lucas и Shigehiro Oishi.
Обзор развития области, её методологии, достижений и нерешённых вопросов.

2019 — поздние обзоры subjective well-being.
Особое внимание уделяется качеству измерений, культурным различиям, социальным отношениям, экономическим условиям и применению исследований благополучия в общественной политике.

Эд Динер умер в 2021 году. Его научное наследие сыграло ключевую роль в превращении счастья, жизненной удовлетворённости и субъективного качества жизни в полноценные объекты эмпирических социальных наук.

Патристические ориентиры

Августин — О граде Божием.
Для рассматриваемой темы особенно важно различение внешнего благополучия и высшего блага. Богатство, власть, продолжительность жизни и жизненный успех не рассматриваются как достаточные основания истинного счастья.

Максим Исповедник — удовольствие, боль, страсти и добродетель.
Максимова аскетическая антропология позволяет различить приятность состояния и благо человека. Центральным становится преобразование желания, освобождение от страстной зависимости и развитие любви.

Максим Исповедник — Главы о любви.
Любовь понимается не как один из факторов психологического благополучия, а как фундаментальный способ преображённого отношения к Богу и другому человеку.

При сопоставлении необходимо сохранять дисциплинарные границы. Subjective well-being является психологической исследовательской категорией. Благо, блаженство, страсть и обожение принадлежат философско-богословской антропологии. Они могут вступать в продуктивный диалог, но не должны отождествляться.