Три древних бога в цифровой среде

Три древних бога в цифровой среде

Искусственный интеллект принято обсуждать как технологию будущего: помощника, советчика, ускоритель знания. Но есть и другой взгляд. Возможно, в новую цифровую среду первыми по-настоящему входят не разум, не свобода и даже не просвещение, а древние человеческие страсти. Они меняют форму, осваивают новые инструменты и начинают действовать тоньше, быстрее и убедительнее, чем прежде.

Мы любим думать о прогрессе как о движении вверх. Новые технологии, новые скорости, новые возможности. Всё это действительно есть. Но вместе с расширением возможностей не исчезает человек — со своими старыми желаниями, слабостями и внутренними зависимостями. Более того, именно они часто первыми приспосабливаются к новой среде.

Человек может менять уклад жизни, способы общения, формы труда и даже образ собственного мышления. Однако некоторые движущие силы внутри него остаются поразительно узнаваемыми. В христианской аскетической традиции эту устойчивость давно заметили. Страсти не просто сопровождают человека. Они умеют пользоваться им. Они принимают новые формы, но сохраняют старую природу.

Если смотреть на современную цифровую среду именно под этим углом, особенно заметными становятся три древние силы: сластолюбие, сребролюбие и славолюбие. Эти слова звучат архаично, но содержание их никуда не исчезло. Напротив, в эпоху искусственного интеллекта они получают среду, о которой раньше можно было только мечтать.

Сластолюбие сегодня — это уже не только поиск комфорта, удовольствия и ухода от страдания. Оно становится гораздо тоньше. Удовольствием может быть не только телесная приятность, но и психологическая защищённость, отсутствие сопротивления, подтверждение собственной правоты, удобная картина мира, в которой ничто не тревожит и не ранит самолюбие. Интеллектуальный собеседник, всегда готовый ответить, поддержать, объяснить и даже оправдать, легко превращается в пространство такого комфорта. Он не спорит так, как спорит живой человек. Не устает. Не уходит. Не требует взаимности. И если настроен угождать, то постепенно становится не окном в реальность, а мягкой средой, где человек всё чаще слышит именно то, что хотел услышать.

Тогда сластолюбие перестаёт нуждаться даже во внешнем мире в прежнем смысле. Ему уже не обязательно добиваться удовольствия через долгий и трудный контакт с действительностью. Достаточно получить удобную интерпретацию, приятное подтверждение, интеллектуально оформленное самоуспокоение. Самообман в такой среде получает технологического помощника.

Сребролюбие тоже меняет форму. Когда-то богатство измерялось землёй, вещами, металлом, капиталом. Сегодня всё большее значение имеет не просто обладание ресурсом, а контроль над инфраструктурой, через которую распределяются знания, сервисы, доступ, возможности и влияние. Тот, кто владеет интеллектуальной платформой, алгоритмом, данными или каналом доступа к ним, владеет уже не только инструментом, но и частью человеческих возможностей. Богатством становится право решать, кто, как и на каких условиях сможет пользоваться новыми интеллектуальными средствами.

В этом и состоит одна из главных перемен. Сребролюбие движется от накопления вещей к накоплению возможностей. Объектом жадности становится уже не столько предмет, сколько рычаг доступа, управления и зависимости. И в цифровой среде такая форма богатства может оказаться даже сильнее прежней.

Но, пожалуй, наиболее тревожно меняется славолюбие. Раньше интеллектуальное превосходство всё же требовало усилия: чтения, опыта, наблюдения, памяти, труда мысли. Теперь человек может получить блестящий текст, стройную аргументацию, красивую формулировку, сложное обобщение, не пройдя весь путь, который обычно к этому ведёт. Это открывает огромные возможности для обучения и роста — но и создаёт новый соблазн. Можно начать пользоваться чужой интеллектуальной мощностью как зеркалом собственного величия.

Славолюбие получает редкий подарок: видимость превосходства без соответствующего внутреннего усилия. Человек может не только пользоваться результатами ИИ, но и постепенно принимать их за подтверждение собственной глубины, ума и исключительности. Возникает опасная иллюзия: не я воспользовался инструментом, а инструмент доказал, кто я есть. Так интеллектуальная помощь незаметно превращается в подпитку надменности.

Здесь три страсти неожиданно сближаются. Раньше они часто мешали друг другу. Стремление к славе требовало усилия и жертв. Желание богатства ограничивало удовольствие. Поиск удовольствия мешал дисциплине, необходимой для власти и накопления. В цифровой среде искусственный интеллект потенциально способен обслуживать все три сразу. Он может давать удовольствие от общения и подтверждения, усиливать экономические возможности и одновременно поддерживать ощущение интеллектуального превосходства.

Именно здесь возникает, пожалуй, главный вопрос. Что, если ИИ станет не просто помощником, а единой интеллектуальной инфраструктурой для древних человеческих страстей? Не только средством их удовлетворения, но и механизмом их оправдания?

Это особенно заметно в ситуациях, когда человеку нужен не поиск истины, а подтверждение себя. Тогда система используется не как собеседник, способный поставить вопрос, а как машина по производству убедительных объяснений. Она не обязательно лжёт. Чаще она просто помогает оформить внутреннюю ложь в логичную, гладкую и привлекательную форму. Именно поэтому опасность заключается не в технологии как таковой, а в типе отношений, который человек с ней выстраивает.

Разум вообще может служить разным господам. Он может искать истину, а может укреплять страсть. Может разбирать действительность, а может совершенствовать самооправдание. В этом смысле искусственный интеллект ничего принципиально нового не создаёт. Он лишь усиливает уже существующее в человеке и делает это быстрее, удобнее и порой убедительнее.

Поэтому вопрос будущего звучит не так: «Насколько умным станет ИИ?». Гораздо важнее спросить: «Кому будет служить разум человека, вооружённый этой новой силой?»

Мы привыкли считать, что владение инструментом означает власть над ним. Но в истории человека всё устроено тоньше. Не только человек владеет золотом — нередко золото начинает владеть человеком. Не только человек пользуется мыслью — иногда мысль пользуется человеком. Не только человек применяет технологию — бывает, что технология постепенно перестраивает его желания, ожидания и способы самооправдания.

Отсюда и тревожный, но важный вывод. Технологический прогресс сам по себе не означает нравственного роста. Напротив, он может сделать особенно заметным то, что человек носил в себе всегда. Древние страсти никуда не уходят. Они не исчезают под давлением новых знаний. Они учатся жить в новой среде. И иногда делают это быстрее, чем сам человек успевает заметить.

Возможно, поэтому разговор об искусственном интеллекте нельзя сводить только к эффективности, автоматизации и новым возможностям. Это ещё и разговор о природе человека. О том, что именно в нём воспользуется этой силой первым. О том, станет ли ИИ продолжением свободного разума — или удобным собеседником для страсти, которая давно ждала такого инструмента.

И если эта гипотеза верна, то перед нами уже не просто технологический сюжет. Перед нами сюжет антропологический и духовный. Не машины становятся похожими на человека. Гораздо важнее понять, каким становится сам человек рядом с машиной, которая умеет отвечать, поддерживать, объяснять и убеждать.

Три древних бога не нуждаются в новых именах. Им достаточно новых возможностей.

Для дальнейшего чтения можно обратиться к текстам, которые помогают удержать богословскую и исследовательскую рамку темы. В аскетической перспективе полезны тексты преподобного Максима Исповедника о страстях и самолюбии:
https://catholiclibrary.org/library/view?chunk.id=00001113&docId=Fathers-Synchronized-EN%2FMaximus_Confessor__Saint_Maximus_PG_91.en.html

Если смотреть на проблему уже в современной исследовательской оптике, заслуживает внимания работа о соглашательском ИИ и его влиянии на пользователя:
https://doi.org/10.1126/science.aec8352

А также исследование о том, как стремление сделать языковые модели «тёплыми» и приятными в общении может снижать точность и усиливать склонность к угождению пользователю:
https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC13128435/

admin

admin

Администраторы

Максим Лесаков — дизайнер, автор и исследователь визуальной культуры. Пишу о том, как технологии, вера, искусство и медиа меняют образ человека.

Комментарии (0)

Оставить комментарий